Вогнать в краску с SADOLIN. Юрий Зименко и его синий

«Вогнать в краску» – это проект, созданный в партнерстве с брендом Sadolin, который входит в концерн AkzoNobel и является ведущим мировым производителем краски высшего качества. Мы говорим о цветах с дизайнерами и архитекторами. Набираем палитру жизненного опыта, обводим условным маркером воспоминания, события и суждения. Один герой – один цвет. В предыдущих сериях были белый, бежевый и бордовый.

Когда мы договаривались об интервью с дизайнером Юрием Зименко, он без колебаний выбрал темно-синий цвет. А уже в процессе разговора выяснилось, что синий в интерьере он не особенно любит и применяет дозированно. Суперсила Юрия – выстраивать баланс. Это ключевое понятие в его системе координат. Баланс между интерьером и фасадом, между работой и личным временем, баланс цветов, смыслов и текстур в пространстве.

Индиго

Думаю, что в детстве я недополучил эстетических впечатлений, которые были мне так нужны. Я вырос в Советском Союзе, где царил дефицит красивых картинок. Красоты не было ни в архитектуре, ни в одежде, ни в журналах, ни в телевизоре. Мне нравились дорогие игрушки, которые не могли позволить себе мои родители: самолеты, железная дорога, домики, которые можно было склеивать. Уже потом я понял, что они привлекали меня мелкими деталями, совершенством форм и технической сложностью.

Людям было не до эстетики, они оценивали вещи по стране-производителю — «итальянские сапоги», «чешская стенка». И никто не спрашивал про цвет или размер — их сразу покупали. И даже это считалось удачей.

В детстве мне нравились игрушки с мелкими деталями, совершенством форм и технической сложностью

В детстве я ходил в радиокружок в Доме пионеров. Радиотехника была популярна тогда среди мальчиков, и я пошел за компанию с другом. Кружок оказался мне абсолютно чужд. Но это был повод ездить на «Арсенальную», пройтись по красивым улицам центра Киева, попасть в здание Дома пионеров. Я помню его небольшие ступеньки, ковры, окна с потрясающим видом на Днепр. А еще мне нравился Памятник Славы и улица Городецкого.

Синяя птица

Свою синюю птицу я поймал, когда начал работать в дизайне. Впрочем, мой жизненный выбор был предопределен, просто до какого‑то момента я не видел этого и не относился к своему хобби серьезно.

Я закончил медицинский институт и собирался работать врачом. После восьми лет тяжелой учебы просто взять и передумать было сложным шагом.

В тот период я уже пробовал себя в оформлении витрин. Это занятие радовало меня гораздо больше, чем работа на приеме с пациентом. Я почувствовал, что могу быть счастливым человеком, который занимается любимым делом, либо работать по специальности, которая на тот момент считалась престижной, но не приносила мне удовольствия. Понял, что работа без удовольствия будет вредить и моему профессиональному росту, и тем людям, которых я стану лечить, а это большая ответственность.

Color Object от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко

Все решилось в течение десяти минут. Я сел в коридоре больницы, посмотрел на синий цвет стен со следами грибка, на людей в желтоватых халатах с отсутствием фигур. В их жизни не было места мечтаниям, поездкам и всему тому, что нужно мне. У многих из этих людей были счастливые глаза — им нравилось то, где они находятся и что делают. А я ощутил, что мне не нравится находиться там, и что я несчастлив. На этой эмоции я взял лист бумаги и написал заявление об уходе.

Во время, когда я учился в институте, не было даже намека на профессию дизайнера. Не существовало таких учебных заведений, курсов или людей, которые бы этим занимались. Я не знал, что такой путь возможен, в нашей стране его не существовало в принципе.

Сейчас для меня важно сохранять интерес и ощущение новизны в профессии. Я хочу максимально реализовать свой творческий потенциал, достичь того уровня успешности, который дает больше свободы.

Голубая кровь

Я делю хороший вкус на врожденный и приобретенный. Врожденный позволяет идти в творческую профессию, развиваться в ней и добиваться лучших результатов. А приобретенный помогает красиво одеваться, получать удовольствие от поездок, хороших отелей, кухни, общения с людьми, формировать собственное видение. Насмотренность с детства дает приобретенный хороший вкус.

Плохой вкус возникает, когда нет насмотренности и связи с культурным наследием

На Западе гораздо больше вовлеченных в эстетику людей, чем у нас. В Италии, например, многие люди выросли в красивых кварталах, ходили в красивые парки и музеи, жили в красивых интерьерах и напитывались культурным наследием. Сложно представить, что такие люди будут потом строить панельные девятиэтажные дома или красить 20‑этажное здание в персиковый цвет. Те, кто способен на такое, находятся в меньшинстве, и им не позволят строить то, что вздумается. Плохой вкус возникает, когда нет насмотренности, преемственности и культурного наследия, когда недостает воспитания.

Те же люди на Западе могут сами создать себе приятный и комфортный для жизни интерьер. У них есть для этого достаточная эстетическая база. Дизайнеры там тоже работают, но они нужны для более сложных задач. Работа в дизайне предполагает фундаментальные знания, глубокий подход и яркую творческую индивидуальность, которую невозможно тиражировать. Во многих странах есть архитектурная элита, которая формирует города, ведет за собой, дает ориентиры. А у нас есть разве что отдельные самородки, исключения из правил.

Fashion-апартаменты в Киеве от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко

В Милане ты выходишь утром и погружаешься в суету людей, которые покупают газету, пьют кофе, хрустят круассанами, чувствуешь запах парфюма, цветущих растений, свежести, слышишь шум утренней толпы. И тебе не может там быть плохо. И совсем другая история, когда ты выходишь утром в спальном районе Киева и видишь огромную бирюзовую вывеску бьюти-салона. А еще есть парадное, улица, крыльцо, общественный транспорт, газоны вдоль дороги. В Киеве, когда видишь какую‑то красоту, которая тебя подпитывает, лучше замереть. При малейшем повороте головы твой взгляд наталкивается на что‑то такое, что возвращает тебя в реальность.

Баланс синего

В начале своей работы дизайнером я создал несколько сдержанных бежево-коричневых интерьеров. Я не воспринимал цвет, и самой яркой вещью в гардеробе был серый трикотажный свитер. Но в творчестве так далеко не уйдешь, я это понимал.

Мне нужно было впустить в себя цвет, и в этом помогли художники-импрессионисты. Их живопись меня привлекла,  в один момент сломала и изменила что‑то внутри. Сразу после этого появился клиент, который был готов к буйству красок. Я только что приехал из Таиланда в наш бесцветный город, была зима. Так возник интерьер Color Object с синими стенами. Пожалуй, я одним из первых среди коллег сделал настолько яркий по цветам интерьер.

Синий в интерьере — как золото. Требует умеренности и больше подходит для деталей

Я люблю сложные многокомпонентные цвета. Иногда фабрики дают им необычные названия, потому что такие цвета сложно обозначить, описать и как‑то однозначно назвать. Например, цвет, в котором есть оттенки серого, бежевого, розового. В нем может быть смешано десять или даже пятнадцать пигментов. Если долго смотреть на такой цвет, можно их прочитать.

На плоском и однозначном фоне цветные предметы смотрятся никак не смотрятся. Простые цвета не дают утонченности, в них нет развития. А сложные оттенки по‑разному смотрятся в разное время суток.

Однако сложности начинаются, когда ты приступаешь к подбору мебели, которая будет смотреться на фоне сложного цвета. Дело в том, что далеко не все фабрики работают на таком уровне глубины. С такими цветами в текстиле работают недешевые фабрики, а те, что не такие дорогие, просто не могут позволить себе настолько сложные технологии.

Темно-синий — мой любимый цвет в одежде. Особенно сложный синий, как в тканях Ralph Lauren. Цвет неба, в котором отражается бирюза. Мне интересны оттенки с такой степенью сложности, когда они хорошо совмещаются со многими другими цветами. В фэшн-индустрии их используют для сумок, чтобы можно было носить с самой разной одеждой.

Апартаменты «Американская классика в Киеве» от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко

В интерьере синий — как золото: требует умеренности и больше подходит для деталей. Сплошной синий в качестве фона — это много для меня. Более того, синий в чистом виде — это грустно, его обязательно нужно балансировать.

Синий хорошо смотрится в интерьере, где много дерева. Они успокаивают и дополняют друг друга. Ведь горизонт радует нас, когда в нем есть баланс песочного берега и синего неба. А еще красиво, когда в этом пейзаже возникают серый цвет гор и зелень на этих горах.

Я умею работать с любой палитрой — от черно-белой до таиландского буйства красок. Мне интересно быть одновременно разным и вести параллельно объекты, в которых есть запрос на цвет и на монохром. Тогда я реализую себя в нескольких плоскостях.

Уровень и количество цвета в каждом проекте зависит от конкретного клиента. Интерьер — это его мир, его ценности и ощущения. Клиент может позволить мне привнести что‑то, если мы одинаково чувствуем и совпадаем в каких‑то предметах. Но прежде всего как профессионал я создаю комфорт для клиента, не для себя.

Тельняшка

Мир моды бесконечно вдохновляет меня. Недавно я пересматривал документальные фильмы об Иве Сен-Лоране и до сих пор под впечатлением от колоссальной трудоспособности этого модельера. Сложно представить себе, каких усилий требует создание пяти коллекций в год, когда нужно выдавать такой объем творчества и выдерживать этот бешеный ритм.

Среди любимых модельеров есть те, чьи работы я соотношу с собой. Моя любимая вещь сейчас — черное пальто Dior, это подчеркнутый силуэт, но совершенное отсутствие броскости. Для меня важно, чтобы человек не исчезал в одежде. Ведь бывает так, что идет человек, а ты видишь в первую очередь очки, сумку или даже маску.

Вдохновляют дизайнеры, в коллекциях которых есть сложность, многоцветие и богатство фактур

Апартаменты в Киеве от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко
Апартаменты в Киеве от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко

Есть дизайнеры, работами которых я вдохновляюсь как профессионал. Это Маккуин, Вивьен Вествуд, модный дом Balenciaga. В их коллекциях звучит сложность, многоцветие и богатство фактур. Они целостные, осмысленные, эстетичные. Поражает еще и то, какого эмоционального накала им удается достичь во время показов. Подобные эмоции у меня может вызывать глубокое и профессионально исполненное вокальное произведение. Это искусство, иначе не назовешь. Именно такие проекты я хотел бы создавать, но в дизайне интерьера подобное вряд ли возможно. Нужен достаточный бюджет и заказчик, который не будет вмешиваться.

Голубой карбункул

У меня есть особенность — даже в совершенно обычном магазине я неосознанно выбираю самую дорогую вещь. Возможно, это чутье на роскошь или же дело в том, что меня привлекают сложные вещи, дорогие в производстве и материалах.

Я хотел бы создать интерьер, который был бы сродни искусству

Для каждого человека роскошь заключается в чем‑то своем. Для кого‑то это потрясающий вид за окном дома с аскетичным интерьером. Лично для меня роскошь — это натуральные материалы. Мрамор, оникс, массив дерева, сложные ткани с переплетениями многих ниток, многокомпонентные цвета. Это всегда отсыл к природе, красоту которой мы переносим и воссоздаем в интерьере. Например, рисунок натурального камня на ковре. В нем есть блестящие и матовые нитки, множество оттенков, сложная технология и кропотливая работа.

Fashion-апартаменты в Киеве от Design Studio of Yuriy Zimenko. Фото: Андрей Авдеенко

Роскошь — это возможность профессионального самосовершенствования. Я хотел бы создать интерьер, который был бы сродни искусству. С минимальным количеством предметов, каждый из которых вписан в пространство так, что его невозможно переставить либо убрать. Это высший пилотаж в эстетике, визуальная роскошь, в которой функция отходит на второй план. Мне хотелось бы отработать этот навык на практике и развивать его в себе.

Текст: Надежда Шейкина

PRAGMATIKA.MEDIA

Tishina